Оба криминальных авторитета велели ему подъехать на место в пять пятьдесят, но Освальд, естественно, не подъехал – пусть Карэн решит, что Оза убил Макаронов, а Макаронов – что Карэн.
Его только одно тревожило – вдруг эти два старых осла всё-таки решат нормально поговорить друг с другом и выяснят, что Освальд им наврал. Он очень надеялся, что мужское эго этих двух, взращённое в глупой маскулинной парадигме совка, не позволит им снизойти до нормального диалога.
Джим Петрович часто рассказывал Освальду про мужское предназначение. Оз так понимал: это про то, чтобы служить родине, отдавать всю зарплату жене, ходить на первомаи и сдохнуть в тридцать пять. Нет уж, спасибо, мама меня для другого рожала, думал Освальд.
(С)
Люблю этот кусочек, читали б мой фик мужики, они бы на этом месте заплакали)))
Его только одно тревожило – вдруг эти два старых осла всё-таки решат нормально поговорить друг с другом и выяснят, что Освальд им наврал. Он очень надеялся, что мужское эго этих двух, взращённое в глупой маскулинной парадигме совка, не позволит им снизойти до нормального диалога.
Джим Петрович часто рассказывал Освальду про мужское предназначение. Оз так понимал: это про то, чтобы служить родине, отдавать всю зарплату жене, ходить на первомаи и сдохнуть в тридцать пять. Нет уж, спасибо, мама меня для другого рожала, думал Освальд.
(С)
Люблю этот кусочек, читали б мой фик мужики, они бы на этом месте заплакали)))